КОМНАТА
В тот миг,
когда ты
находишься
между
моментом
полного
пробуждения
и снами, я
обнаружила,
что я в
комнате.
Здесь не
было чего-то
особенного,
кроме как
стены
покрытой
небольшими
ячейками с
картотекой.
Это было
точно как
картотека в
библиотеки
с указанием
имени
автора и
произведения.
Но эти ящики,
которые
были
расположены
от пола до
потолка,
казались
бесконечными
в любом
направлени
и имели
абсолютно
другой
принцип
группировки.
Первое
что
обратило на
себя мое
внимание,
после
приближения
к стене, было
название
одного из
ящиков "Люди,
которые мне
симпатичны".
Я выдвинула
его и начала
судорожно
перебирать
карточки. Я
была
немедленно
шокированна
сознанием
того, что я
все имена,
написанные
на них были
мне знакомы.
Я поняла
где я
нахожусь.
Это была не
просто
безжизненная
комната с
маленькими
ящиками, это
была
комната с
картотекой
о моей жизни.
Здесь было
зафиксировано
каждое
событие
каждого дня,
значительное
и не, в таких
мельчайших
подробностях,
которых моя
память даже
не могла
удержать. В
тот момент
во мне
боролись
чувство
любопытства
и чувство
страха,
именно эта
пара
подтокнула
меня начать
наугад
выдвигать
ящики и
исследовать
их
содержимое.
Некоторые
из них
навеяли
приятные
воспоминания.
Некоторые
повергли
меня в
чуство
стыда и
глубокого
сожеления
настолько,
что я даже
обернулась
убедиться,
нет ли еще
кого в
комнате
кроме меня. В
разделе под
заголовком
"Друзья",
первым шел
подраздел "Друзья,
которых я
предала".
Названия
заголовков
звучали от
обычных
мирских и
житейских
до
таинственных
и странных. "Книги,
которые я
читаю", "Ложь,
которую я
произношу",
"Шутки над
которыми я
смеюсь".
Некоторые
из них
нельзя было
прочесть
без улыбки,
например,
это звучало
так - "Ситуации,
в которых я
уступаю
своему
брату".
Другие же
наоборот,
были
абсолютно
серьезные - "Поступки,
совершенные
мной во
гневе", "Мои
непристойные
мысли о
родителях".
Я не
переставла
удивляться
информации.
Иногда
ящики
содержали
гораздо
больше
карточек,
чем я
надеялась
обнаружить,
иногда -
меньше, чем я
ожидала
увидеть. Я
была
ошеломлена,
как не
высоки были
ценности
прожитой
мной жизни.
Возможо ли
было, в
текчении
двадцати
прожитых
мной лет,
заполнить
тысячи, или
даже
миллионы
этих
карточек,
каждая из
которых не
содержала
ни чего
кроме
правды. Все
они были
написаны
моим
подчерком и
подписаны
мной. Ящик
озоглавленный
"Песни,
которые я
слушаю" был
просто
набит.
Пролестав
только два
или три года,
я поняла, что
бесполезно
пытаться
закончит
просмотр ,
настолько
был велик
этот ящик.
Чувство
стыда
заставило
меня
задвинуть
его обратно.
И сыдно мне
было не
столько из-за
того, что все
эти годы я
слушала
абсолютно
бездарную
музыку, а из-за
того,
сколько
безвозвратного
времени
было
потрачено
на это. Когда
я подошла к
картотеке "Пахотливые
мысли",
мурашки
пробежали
по моему
телу. Я
выдвинула
ящик только
на дюм,
именно
столько
было
достаточно,
чтобы
вытянуть
одну
карточку. Я
содрогнулась
от
прочитанного.
Мысль о том,
что этот
момент
может быть
кем-то
заснят,
привела
меня в ужас.
Звериная
ярость
одолела
меня. Одна
только
мысль
пульсировала
в моем
сазнании:"
Никто и
никогда не
должен
видеть эти
карточки и
эту комнату!
Я должна
уничтожить
это!"
В
бешаной
ярости я
рванула
один из
ящиков, его
размеры для
моего
рассказа. Я
должна была
вытряхнуть
и зжечь все
содержимое.
Но когда
взявшись за
один конец
ящика, я
начала
колотить
его об пол, я
не смогла
выбить из
него даже
одной
карточки. Я
была
доведена до
отчаяния и
попыталась
вырывать их,
но они были
упакованы
настолько
надежно, что
казалось,
что они
стальные.
Пораженная
и
совершенно
беспомощная
я задвинула
ящик
обратно.
Прислонив
лоб к стене, я
издала
длинный
стон,
который был
полон
чувства
жалости к
самой себе. И
тогда я
увидела это:-
заголовок
кртотеки "Люди,
с которыми я
разделила
Евангелие".
Ручка ящика
была ярче,
чем те что
были вокруг,
и выглядела
нетронутой
или почти
нетронутой.
Я потянула
за нее, и
крошечный
ящичек, не
больше, чем
три дюйма
длиной
оказался в
моей лодони.
Содержащиеся
в нем
карточки я
могла
пересчитать
на пальцах
одной руки.
Я
заплакала. Я
начала
рыдать.
Всхлипы
были
настолько
глубокими,
что сначала
больно было
где-то в
животе, а
потом боль
распрстранилась
по всему
телу. Я упала
на колени и
продолжала
рыдать,
рыдать от
стыда, от
всеподовляющего
стыда.
Ряды
полок
закружились
в моих
заплаканных
глазах.
Никто,
никогда,
никогда, не
должен
знать об
этой
комнате. Я
должна
запереть
дверь сюда и
спрятать
ключ.
**********************************************************************************************
Но в этот
момент, мои
слезы
исчезли и я
увидела Его.
Нет!,пожалуйста
не надо! Не
здесь! Кто
угодно, но
только не
Иесус! Я
беспомощно
смотрела
как он начал
выдвигать
ящики и
читать
содержисое
карточек. Я
не могла
вынести
этого. В те
минуты ни
что не могло
заставить
меня
посмотреть
ему в глаза.
Чувстово
печали на
его лице
казалось
гораздо
глубже, чем
мое
собственное.
Он смотрел
на ящики и
интуитивно
подходил к
тем, которые
содержали
наихудшее.
Но почему,
почему он
должен был
читать все?
Наконец он
повернулся
и посмотрел
на меня. Он
смотрел на
меня, и
чувчтво
глубокого
сожеления
нельзя было
не заметить
в этом |
